Леонтьев А.А. с соавт. - Речь в криминалистике и судебной психологии

Главная » Психиатрия »Судебная психиатрия » Леонтьев А.А. с соавт. - Речь в криминалистике и судебной психологии
Цвет шрифта Цвет фона

Перечисленные подходы в экспертных исследованиях письма характеризует одна общая черта — в их русле исследовался только почерк. Впервые проблема авторства принципиально ставится только в криминалистическом направлении идентификационных исследований письма.

Пионером криминалистического направления в экспертизе письма принято считать Ганса Гросса (кстати, он же впервые употребил термин «криминалистика»). Вклад этого ученого в развитие криминалистического мышления достаточно значителен, однако в оценке всех его концепций среди современных ученых-криминалистов нет единого мнения. И все же Гросс требовал впервые «обращать внимание на связь между формой и содержанием письма...», и тогда как «приметоописатели, графологи, графометры... не шли в своих исследованиях дальше изучения почерка... Ганс Гросс ряд вопросов исследования документа рассматривает с подлинных криминалистических позиций». В то же время «Гросс не только не дал ничего нового по сравнению с тем, что было известно до него, но, являясь сторонником графологических концепций, проповедовал антинаучные взгляды» 2.

Споры о роли Гросса неслучайны. Речь идет о периоде становления действительно научного подхода в экспертизе письма—криминалистическом направлении, и Гросс стоял, по-видимому, у истоков этого направления. Это утверждают криминалисты, находя, что у Гросса «объектом изучения является не только почерк, как у Бертильона и Ломброзо, а все письмо в целом, причем главное внимание исследователя уделялось смыслу, стилю и целевому назначению рукописи»3.

Криминалистическое направление имело еще один источник. Речь идет о попытке создать в 20-е годы нашего столетия судебно-психологическую экспертизу документов. Интересно отметить, что судебные психологи того времени, так же как и криминалисты, считали основателем своей дисциплины Ганса Гросса. Теоретическим фундаментом методов судебно-психологической экспертизы были многочисленные и интенсивно проводимые экспериментально-психологические исследования для целей судебно-следственной практики.

Среди задач, стоящих перед этими исследованиями, можно назвать следующие: психология свидетельских показаний, психология обвиняемого, психология участников судебного процесса, психология показаний несовершеннолетних и пр. Ганс Гросс не просто обратил внимание на криминалистическую ценность содержания документа, но и показал необходимость анализа содержания (впервые указал на это наш соотечественник Я. Баршев4). Судебно-психологическая экспертиза в том виде, в котором она оформилась к середине 20-х годов, методологически основывалась исключительно на анализе содержания документов.

По методическим приемам судебно-психологичесюие экспертизы документов делятся на аналитические и синтетические. Те и другие методы предполагают представление текста свидетельского показания в историко-хронологической последовательности его изменения при повторных порождениях (именно на примере текстов свидетельских показаний отчетливо прослеживается идея методов, так как они предусматривают прежде всего анализ текста в динамике). Цель экспертизы — идентификация автора свидетельского показания.

Аналитический метод предполагает расчленение показания на отдельные составные элементы. Процедура членения фиксируется в сравнительной таблице, где сопоставляются однородные элементы показаний по содержанию и в то же время отражаются все изменения содержательного плана таким образом, чтобы решить вопрос об авторстве исследуемых показаний.

Синтетический метод, или метод сравнительно-хронологических таблиц, предполагает представление всего показания в связном изложении и позволяет видеть, как изменяются показания не в плане идеи или темы, но в плане дополнения содержания, «расцвечивания» всевозможными деталями и эмоционально окрашенными элементами. Как правило, проводились специальные психологические эксперименты, где исследовалась память, уровень развития речевого и письменно-речевого навыка, мышление, мотивационная сфера и др. В таких экспериментах участвовали авторы данных показаний, и в результате экспериментов можно было определить возможность такого «расцвечивания» показаний именно этими лицами.

Заключения экспертов, основанные на применении этих методов, не могли быть лишены субъективизма, так как касались только анализа качественной стороны содержания исследуемых текстов, и поэтому они не были достаточно строгими.

В наше время приведенные идеи нашли развитие в достаточно строгой системе анализа содержания речевых сообщений (контент-анализ).

Экспертиза письма после 20-х годов фактически стала отождествляться с почерковедением. Правда, крупнейший советский эксперт С. М. Потапов в 1937 г. писал о том, что «письмо изучается экспертом не в отношении отдельных букв, а со стороны всех его признаков, относящихся как к содержанию, так и к системе движений, свойственной данному лицу и представляющей собой его почерк»5. В этом высказывании намечена дифференциация в исследованиях письма, однако в дальнейшем стали доминировать графические исследования при экспертизе письма. Так, А. И. Винберг в 1940 г. развивает уже только вторую часть тезиса С. М. Потапова. Он считает, что анализ почерка как составной части письма должен производиться в порядке выявления в сравниваемых документах как общих признаков, так и особенностей и деталей 'почерка. Вопросы же анализа других сторон письма, позже в аудитории экспертов-криминалистов получивших название «признаков письменной речи»6 (т. е. признаков, не связанных с графикой и топографией письма), только ставятся как вопросы к будущим исследованиям.

А. И. Винберг указывает на необходимость исследовать стиль письма, орфографию и описки, довольно убедительно иллюстрируя эффективность их анализа в целях криминалистической экспертизы целым рядом примеров из следственной практики. Но методы подобного анализа представляются неубедительными, поскольку в них превалирует в основном субъективно-оценочный компонент.

Разумеется, уровень наук о языке и речи не позволял тогда вплотную подойти к всестороннему изучению феномена письма, однако наряду с этой, по-видимому, главной причиной специализации экспертов на графике письма существует, на наш взгляд, и другая причина, а именно признание лишь за криминалистами компетенции в анализе «целого письма», т. е. и почерка, и содержания документа.

Стремление же криминалистов привлечь для экспертных исследований опыт других научных дисциплин заслуживает уважения и должно только приветствоваться. Еще Е. Ф. Буринский в 1903 г. ставит задачу показать лицам, пользующимся графической экспертизой, какое множество причин может чувствительным образом влиять на внешние изменения почерка. Он писал, что «приходится обращаться к литературам чуть ли не всех существующих наук о человеке, добывая материал, из которого должно сложить здание почерковедения, согласовать этот материал, привести его в систему» 7.

Ниже мы покажем, что уже в начале века экспериментальный и теоретический багаж таких наук, как психология, психофизиология речи и других был достаточно весом, чтобы привлечение специалистов из этих областей дало ощутимые результаты в экспертизе письма. Однако криминалистическая экспертиза письма до недавнего времени избегала столкновения с опытом изучения языка другими науками, что, естественно, привело, с одной стороны, к углублению методологии и методов анализа графики, с другой — обеднило этот анализ, так как определение идентификационных признаков письменной речи целиком отдавалось на откуп интуиции эксперта. Например, в «Криминалистике» идентификационные признаки письменной речи выделены в самостоятельный параграф. Однако здесь «признаки письменной речи в тесном смысле слова относятся к содержанию, языку и различным привычкам письменной речи»8.

По всем вопросам обращайтесь через форму обратной связи | Обращение к пользователям | Статьи партнёров