Леонтьев А.А. с соавт. - Речь в криминалистике и судебной психологии

Главная » Психиатрия »Судебная психиатрия » Леонтьев А.А. с соавт. - Речь в криминалистике и судебной психологии
Цвет шрифта Цвет фона

9 И.С.Ильинская и В.П Сидоров, О сценическом произношении в московских театрах,— сб. «Вопросы культуры речи», вып. 1. М., 1955.

10 А.Р. Р а т и н о в, Судебная психология для следователей, 1967, с. 194.

 

Глава 2. ПИСЬМЕННАЯ РЕЧЬ КАК ОБЪЕКТ СУДЕБНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ

Исследования письменной речи в криминалистических целях могут осуществляться с двух сторон. С одной стороны, эти исследования стремятся помочь ответить на вопрос о том, как определить, что данный текст принадлежит именно данному автору. С другой стороны, такие исследования могут дать материал для выявления тех качеств личности (личностных качеств, как выражаются психологи), которые так или иначе находят свое выражение в письменном тексте.

Первое направление исследований—это идентификационные исследования письменной речи, вторые — неидентификационные.

Вопросы экспертного исследования устной речи мы здесь затрагивать не будем, так как, во-первых, большая часть вопросов криминалистической экспертизы речи связана именно с изучением письменных документов;

во-вторых, всего оказанного выше относительно признаков устной речи, возможных для использования в целях идентификации личности, уже достаточно, для того чтобы представить, в каком направлении развиваются эти методы: усовершенствование различных технических систем, позволяющих сопоставлять характеристики звукового спектра голоса и временные интервалы .процесса говорения; в-третьих, различие в методических приемах экспертного исследования письменной и устной речи достаточно велико (и зиждется на различиях в психологическом построении того и другого вида речи); поэтому необходимо специально разобрать вопросы экспертного исследования письменной речи или, более широко—вопросы экспертизы письма.

Сначала необходимо остановиться вкратце на определении некоторых положений и понятий этой области экспертной практики. Мы в основном будем говорить о письме (точнее, о письменной речи) со стороны его порождения, т. е. с позиций пишущего (хотя к явлениям письменной речи относят и процессы чтения письменного текста). Письмо как сложноорганизованная высшая психическая функция может быть изучено с двух сторон: со стороны графики письма (почерк) и со стороны реализации собственно речевых навыков (письменная речь). Развитие исследований этих связанных между собой явлений письма, собственно, и представляет собой историю развития концепций и методов криминалистической экспертизы письма.

Из приведенного методологического разграничения предмета исследования (почерк и письменная речь) следует чрезвычайно важный для криминалистической экспертизы вывод, заключающийся в необходимости разграничения понятий «автор» письменного документа и «исполнитель» письменного документа. Действительно, если при изучении устной речи такой проблемы нет (точнее, может быть поставлен вопрос о спонтанной и дикторской речи), то в случае необходимости исследования письменного документа вопрос об авторстве (или исполнителе) текста возникает прежде всего. В настоящее время считается общепризнанным тот факт, что почерк является предметом идентификационного исследования при постановке вопроса об исполнителе текста, подлежащего экспертизе; письменная речь — предмет идентификационного исследования при постановке вопроса об авторе анонимного или псевдонимного текста (вопрос атрибуции текста). Необходимость методологического разграничения предметов исследования письма в целом возникает еще и потому, что нередки случаи, когда почерковедческая экспертиза не может быть осуществлена, например, когда следствие располагает печатным текстом.

Исследования рукописных текстов в судебно-следственных целях характеризуются большим разнообразием «направлений», «школ», «этапов»1.

Начальным этапом в развитии экспертизы письма следует считать «каллиграфию». Уже тогда цели, стоящие перед «экспертами», состояли в идентификации исполнителя по тексту на основе идентичности в конфигурации букв. «Экспертами» были переписчики-каллиграфы: в начале XVII в. в России ими были приказные дьяки; в середине XIX в. ими могли быть преподаватели, секретари, нотариусы, учителя чистописания. Это обусловливалось тем обстоятельством, что именно эти люди были наиболее грамотными и могли судить об авторстве письменных текстов. Понятно, что методы и заключения подобных экспертов были крайне субъективны и основывались исключительно на личном опыте.

Предвестником криминалистического понимания экспертизы письма был сигналитический (или приметоописательный) подход. Здесь уже цель состояла в выделении типовых элементов почерка, анализе их особенности, а также в разработке для них единой номенклатуры словесного описания и единого способа измерений. Но, как часто бывает с новым перспективным научным направлением, появляются ответвления, представляющие собой крайние решения в общем рациональных идей. Сигналитический метод породил два, оказавшихся рудиментарными, направления: графометрию и графологию.

Автором графометрического метода являлся французский исследователь-эксперт Э. Локар. Следует особенно подчеркнуть, что графометрия возникла в период повального увлечения криминалистами системой Бер-гильона, принципы которой, так называемый «бертильонаж», и послужили теоретической основой в исследовании почерка. Система А. Бертильона состояла в разработке некоторого небольшого числа признаков конституционального типа человека, позволяющих использовать количественные характеристики с целью идентификации личности. Разумеется, точный количественный подход (а потому объективный) в проблеме идентификации личности был революционным, например, в сравнении с идентификацией по словесному портрету. Однако в графометрии абсолютизировались процедуры измерения графики письма, при этом качественная сторона вопроса идентификации исключалась из рассмотрения и вся ответственность за выводы экспертизы переносилась на статистику.

В графологии была сделана попытка связать графику письма с некоторыми психическими отклонениями личности пишущего. Стремление это намного опережало научное обоснование подобной связи, превращая графологию в технику толкования психических особенностей пишущего по почерку, чрезвычайно произвольную и субъективную. Таким образом, графологию характеризует субъективный и эмпирический подход к анализу письма, отягощенный методологией механицизма и идеализма (в плане метода и теории), подход, который в конечном счете привел к психологизации непсихологических явлений, а в самом крайнем выражении (например, Ч. Ломброзо) — к мистификации реальных психических феноменов (например, сенсомоторного компонента письменного навыка). Игнорируя опосредованную связь между графикой письма и индивидуально-психологическими особенностями исполнителя, графологи к тому же относили своеобразие, неповторяемость индивидуального почерка к врожденным феноменам.

По всем вопросам обращайтесь через форму обратной связи | Обращение к пользователям | Статьи партнёров