Фрейд З., Брейер Й. - Истории болезней фройлейн Анны О. (из Очерков об истерии)

Главная » Психиатрия »Истерия » Фрейд З., Брейер Й. - Истории болезней фройлейн Анны О. (из Очерков об истерии)
Цвет шрифта Цвет фона

Но в то время, как параличи, которые Шарко экспериментально вызывал у своих пациенток, стабилизировались немедленно, и в то время, как параличи, случающиеся у людей, страдающих от травматических неврозов после глубокого травматического шока, устанавливаются сразу, нервная система этой девушки оказывала успешное сопротивление на протяжении четырех месяцев. Ее контрактура, так же как и другие нарушение, сопровождавшие ее, устанавливалась во время коротких провалов в ее втором состоянии и позволяла ей во время нормального состояния полностью контролировать свое тело и владеть своими ощущениями; поэтому ничего не замечала ни сама пациентка, ни ее окружающие, хотя верно и то, что внимание последних концентрировалось на больном отце пациентки и вследствие этого не было направлено на нее.

Однако, поскольку ее провалы с присущей им полной амнезией и сопровождающими их истерическими феноменами становились со времени ее первого галлюцинаторного аутогипноза все более и более частыми, умножались возможности для формирования новых симптомов того же вида и те симптомы, которые уже были сформированы, усиливались с помощью этого частого повторения. В дополнение к этому постепенно выяснилось, что любой внезапный неприятный аффект может иметь тот же результат, что и провал (хотя, однако, возможно, что такие аффекты в действительности вызывали временный провал в каждом отдельном случае); по случайному совпадению устанавливались патологические ассоциации и сенсорные или моторные нарушения, которые затем, долгое время спустя, появлялись одновременно с аффектом. Но сперва это происходило лишь во время коротких промежутков времени. Прежде, чем пациентка стала прикованной к кровати, у нее уже развился полный набор истерических феноменов, и никто об этом ничего не знал. Лишь после того, как пациентка испытала полный срыв вследствие недостатка питания, бессонницы и постоянной тревожности, и лишь после того, как она начала проводить больше времени в своем втором состоянии, нежели в нормальном состоянии, истерические феномены стали распространяться также на последнее состояние и перешли из перемежающихся острых симптомов в хронические.

Возникает вопрос, насколько следует доверять утверждениям пациентки, и действительно ли источники и обстоятельства описываемых феноменов таковы, как она их представляет. Когда речь идет о наиболее важных и фундаментальных. событиях, достоверность ее рассказов для меня несомненна. Что касается симптомов, исчезавших после "выговаривания", я не могу использовать это как доказательство; это можно объяснить как внушение. Но я всегда обнаруживал правдивость и достоверность рассказов пациентки. Вещи, которые она мне рассказывала, были тесно связаны с тем, что являлось для нее священным. Все, что можно было проверить с помощью других людей, полностью подтверждалось. Даже наиболее высоко одаренная девушка была бы неспособна выдумать такое хитросплетение данных с такой степенью внутренней связности как в истории данного случая. Конечно, именно ее последовательность могла привести ее к тому, что она (вполне искренно) могла приписывать некоторым своим симптомам причину, которая в действительности их не вызывала. Но это подозрение я считаю необоснованным, Сама незначительность столь многих из этих причин и иррациональный характер многих задействованных связей говорят в пользу их реальности. Пациентка не могла понять, как произошло, что танцевальная музыка заставила ее кашлять; такая конструкция была слишком бессмысленна, чтобы быть намеренной. (Мне кажется достаточно вероятным, что мучения совести вызывали у нее спазм голосовой щели, и что моторные импульсы, которые она ощущала - поскольку она очень любила танцевать -трансформировала спазм в tussis nervosa). Соответственно, с моей точки зрения, утверждениям пациентки можно было полностью доверять, и они находились в согласии с фактами,

И сейчас мы должны рассмотреть вопрос, насколько вероятно предположение, что у других пациентов истерия вызывается подобным образом, и чтс процесс является сходным в тех случаях, когда не организуется ясно отличимос второе состояние. Я могу в поддержку этой точки зрения привести тот факт, что в данном случае история развития болезни тоже осталась бы полностью не известной для пациентки и доктора, если бы не та описанная мною особен ность. что она многое вспоминала под гипнозом и проводила связи с тем, чтс она вспоминала. Когда она находилась в бодрствующем состоянии, она ничего обо всем этом не знала. Таким образом, невозможно понять, что происходит в других случаях, исследуя пациентов, находящихся в бодрствующем состоянии, поскольку даже при самых благих намерениях они никакой информации дать не могут. Я уже указывал на то, как мало люди, окружающие пациента, способны наблюдать, что с ним происходит. Соответственно, исследовать состояние других пациентов наилучшим образом, возможно с помощью такой процедуры, которую в случае Анны О. являл собой аутогипноз. Предварительно мы можем лишь выразить мнение, что последовательность событий, сходная с вышеописанными, происходит гораздо более часто, чем позволяет нам предположить наше незнание задействованных патогенных механизмов.

Когда пациентка стала прикованной к кровати, и ее сознание стало постоянно колебаться между нормальным и вторым состоянием, весь набор истерических симптомов, которые появлялись по отдельности и оставались латентными, стал явным и, как мы уже видели, перешел в разряд хронических симптомов. Теперь к ним добавилась новая группа феноменов, которая, похоже, имела иную природу: паралитические контрактуры левых конечностей и парез мускулов, удерживающих голову. Я разграничил их с другими феноменами, поскольку, когда однажды они исчезли, они уже больше не появлялись, даже в самой краткой или мягкой форме или во время заключительной фазы восстановления, когда все другие симптомы, приостановившиеся на некоторое время, вновь активизировались. Подобным образом они никогда не всплывали в гипнотическом анализе и не были прослежены к своим эмоциональным источникам или источникам воображения. Таким образом я склонен считать, что их появление не было следствием того же психического процесса, что в случае других симптомов, но что они скорее относятся ко вторичному расширению того неизвестного состояния, которое образует соматическую основу истерического феномена.

В течении всей ее болезни два ее состояния сознания существовали бок о бок: первичное, в котором она была вполне нормальна психически, и вторичное, которое может быть связано со сновидением, учитывая богатство проду тов воображения и галлюцинаций, огромные провалы в памяти и недостач торможения и контроля ассоциаций. В этом втором состоянии пациентка ощущала отчужденность. Тот факт, что ментальное состояние пациентки было полностью зависимым от вторжения этого вторичного состояние в нормальное, похоже, проливает свет на как минимум один класс истерических психозов. Каждый из ее вечерних гипнозов предоставлял доказательство того, что пациент] находилась в ясном и хорошо организованном сознании и была нормальна в о ношении своих чувств и волеизъявления, пока ни один из продуктов ее втори ного состояния не действовал как стимул "в бессознательном"15. Самый явнь психоз, случившийся тогда, когда в процессе разгрузки был сделан значител ный интервал, продемонстрировал степень, в которой эта продукция влияла i психические события ее "нормального" состояния. Описывая ситуацию, слож] не сказать, что пациентка была расщеплена на две личности, из которых од] была ментально нормальна, а другая безумна. Резкое разграничение меж;

двумя состояниями у данной пациентки, по моему, лишь более ясно демонстр:

рует то, что приводит к ряду необъясненных проблем у многих других истер:

ческих пациенток. У Анны О. было особо заметно, в какой степени продукт ее "плохой самости", как она сама ее называла, влияла на ее моральные уст новки. Если бы от этой продукции не избавлялись постоянно, мы должны бьп бы столкнуться с истеричкой злостного типа - упрямой, ленивой, со вздорным скверным характером; но происходило так, что после устранения этих стимулов

15 [Похоже, это первое появление в публикации термина "das Unbewesste" ("бессознательное") в психоаналитическом смысле. Конечно, его ранее часто использовала другие авторы, в особенности философы (например, Хартманн, 1869). Тот факт, что Бройе помещает это слово в кавычки, возможно, является показателем того, что он приписывает его Фрейду. Сам Фрейд использует термин ниже, например, на стр. 76 п. Форма прилагательного "unbewussf ("бессознательное") несколькими годами раньше использовалась в ж опубликованном черновике, написанным совместно Бройером и Фрейдом в ноябре 1892 гс да (Фрейд, 1940 d). Фрейд использовал термин "le subconscient" во французской статье по моторным параличам (1893 с), а в данной работе (стр. 69 п) использует термин "unterbewusst" ("подсознание"), что Броейр делает гораздо более часто (например, стр. 222

вновь проявлялся ее истинный характер, прямо противоположный вышеописанному.

Тем не менее, хотя ее два состояния были таким образом резко разделены, не только второе состояние вмешивалось в первое, но - и это было достаточно часто, даже когда она была в плохом состоянии - в уголке ее мозга, как она это называла, сидел спокойный наблюдатель с ясным взглядом и взирал на все это безумие. Это сохранение ясного мышления в период психоза находило выражение достаточно любопытным способом. Когда после исчезновения истерических феноменов пациентка переживала временную депрессию, она испытывала ряд детских страхов и адресовала себе упреки, среди которых была идея, что она вовсе не была больна, а все это время притворялась. Как мы знаем, подобные наблюдения делаются достаточно часто. Когда расстройство этого вида излечивается, и два состояния сознания вновь сливаются в одно, пациентки, оглядываясь на прошлое, видят себя как единую неделимую личность, которая была осведомлена обо всей этой чепухе; они думают, что могли бы предотвратить это, если бы хотели, и чувствуют себя так, как если бы они творили все это безобразие преднамеренно. Следует добавить, что это нормальное мышление, которое сохранялось во время второго состояния, испытывало огромные колебания по величине и часто практически полностью отсутствовало.

Я уже описывал тот удивительный факт, что от начала до конца заболевания все стимулы, возникавшие во втором состоянии, вместе со своими последствиями навсегда устранялись после того, как им давалось .вербальное выражение в гипнозе, и я должен добавить уверение, что это не было моим изобретением, которое я применял к пациентке путем внушения. Это была для меня полная неожиданность, и лишь после того, как мы избавились таким путем от симптомов в целом ряде примеров, я сделал из этого терапевтическую технику.

По всем вопросам обращайтесь через форму обратной связи | Обращение к пользователям | Статьи партнёров