Базыма. Цвет и психика

Главная » Саморазвитие »Цвет » Базыма. Цвет и психика
Цвет шрифта Цвет фона

Профильный анализ учитывает, какие цвета у испытуемого составили друг с другом устойчивую пару (их обводят кружком0, а какие «держатся» отдельно (обводятся квадратом). Например, цвета 3 и 6 — устойчивая пара и это позволяет, несмотря на то, что коричневый, а затем и красный занимают пятую позицию ряда, стандартно оцениваемую знаком «=», присвоить этим цветам знак «х». Выборы отдельных цветов, согласно Люшеру, интерпретируются иначе, чем составивших пару, что также подчеркивает преимущество профильного анализа над стандартным вариантом. Так цвет 5 должен интерпретироваться отдельно, а не в паре с 2, как в случае стандартного варианта (выбор 2).

Кроме присвоения функциональных знаков, процедура обработки результатов по таблице 2 включает и определение ряда показателей, позволяющих экспериментатору точнее проинтерпретировать цветовой выбор испытуемого. Это показатели: «источник тревоги» («А» ), «компенсаторное поведение» («К» ) и «уровень тревоги» («!» ).

Знак «А» присваивается, прежде всего, «основным» цветам (1-4), находящимся ниже 5-й позиции цветового ряда. Однако, если после «основного» цвета находится «не основной» (0 и 5-7), он также получает знак «А». Знак «А» присваивается и в том случае, когда какой-либо из цветов уже обозначен знаком «К». Тогда любой цвет, находящийся на последней позиции ряда обозначается знаком «А» (естественно, если он уже не был обозначен, согласно предыдущим правилам).

Показатель «К» выставляется всем не основным цветам, кроме 5, если какой-либо из них находится на одной из первых трех позициях ряда. Знак «К» может получить и «основной» цвет, если он стоит перед цветом, уже обозначенным «К». Кроме того, если какой-либо цвет в ранговом ряду уже был помечен знаком «А», любой цвет, находящийся на 1-й позиции получает значок «К», если ранее он ему уже не был присвоен.

Показатель «!» выставляется «основным» цветам, если они расположены ниже 5-го места: шестое место оценивается одним «!», седьмое — «!!», восьмое — «!!!». Также этим знаком могут помечаться «не основные» цвета, кроме 5, расположенные на первых трех позициях цветового ряда: третья позиция — «!», вторая — «!!», первая — «!!!». Рисунок 4.1.3.2. иллюстрирует применение данных правил.

Рисунок 4.1.2.2.
Присвоение показателей «А», «К» и «!»

К К           А А
5 6 1 2 3 0 4 7
   !!             !!

Показатели «А», «К» и «!» позволяют экспериментатору понять происхождение и природу эмоционального конфликта у испытуемого и оценить степень его выраженности.

Цвет, обозначенный «А», показывает, какая фрустрированная потребность лежит в основе конфликта; «К» — способ преодоления фрустрации; «!» — уровень стрессового напряжения. Максимальное количество «А» и «К» — 3, «!» — 12.

Степень «патологии» цветового выбора, отражающая, согласно Люшеру, вероятность неадаптивного, отклоняющегося и плохо предсказуемого поведения, обозначается звездочками («*» ), числом не более 3-х. Например, выбор на первые два места ряда пары +7+ 0 (черный и серый) помечен в таблице интерпретаций тремя «*», что означает максимально высокий уровень риска подобного поведения.

Интерпретация значений цветовых пар и отдельных цветов в зависимости от занимаемых ими позиций в цветовом ряду содержится в «оценочной таблице 8-ми цветов». Кроме нее, при оценке цветовых выборов испытуемого рекомендуется использовать таблицу «актуальных проблем», содержащую интерпретации цветовых пар, составленных из цветов, обозначенных функциональными знаками «+» и «-», т.е. наиболее симпатичных и несимпатичных для испытуемого. Например, +2-7; +5-4 и т.д.

На втором этапе обработки результатов тестирования экспериментатор подсчитывает суммы каждой из 4-х «цветовых колонок» ЦТЛ. При этом, учитываются оценочные числа только таблиц 4-7. Подсчет ведется путем арифметического сложения оценочных чисел этих таблиц по каждой из колонок. Как видно из рис. 4.1.3.1 сумма «синей» колонки составила 7 баллов у гипотетического испытуемого, «зеленой» — 12, «красной» — 6, а «желтой» — 0. В «зеленой» колонке сумма составила 12, поскольку в 3-х таблицах из 4-х оценочные числа для этой колонки равнялись трем. В подобном случае, если даже какой-либо один цвет «зеленой» колонки получил бы 0 выборов, согласно правилам теста, общая сумма колонки равняется 12.

Минимальная сумма колонки может равняться 0 баллам, как в случае «желтой» колонки, но при этом, не обязательно, чтобы все цвета данной колонки не получили ни одного выбора. Если 3 цвета из 4-х какой-либо колонки не получили ни одного выбора, то сумма этой колонки считается равной 0, независимо от количество набранных баллов в пользу оставшегося цвета.

Для каждой из колонок М. Люшером были рассчитаны нормативные диапазоны значений (см. рис. 4.1.2.1, строка нормы). Так, в нашем случае сумма «зеленой» колонки оказалась выше нормативной, а «желтой» — ниже. Повышенное значение колонки обозначается знаком «+», а не достигающее нижней границы нормы — «-».

Суммы колонок могут быть обозначены одновременно значками «+» и «-» (амбивалентность), если сумма двух самых больших значений колонки превышает сумму выборов оставшихся цветов больше, чем на 3 балла.

Для таблиц с 3 по 7 существуют свои таблицы интерпретаций цветовых выборов, в том числе, и «не ступенчатых». При обработке результатов данных таблиц важно обращать внимание на оценки «основных» цветов, входящих в разные цветовые таблицы. Если разница в количестве выборов одного и того же цвета >2, это свидетельствует, по М. Люшеру, об амбивалентноv отношении к этому цвету и соответственно — амбивалентном характере потребности у испытуемого, символизируемую цветом.

Третий этап. Если одна из колонок теста получила знак «+», а другая — «-», это дает возможность проведение анализа результатов методом «куба». Для построения «куба» подобное условие обязательно. В нашем примере, одна колонка превысила нормативные значения, а сумма другой оказалась ниже нормы. На рисунке 4.1.2.3. изображен «куб», построенный для данного варианта — «+2-4» (повышенная «зеленая» и пониженная «желтая» колонки ЦТЛ).

Рисунок 4.1.2.3.
Модель  «КУБА»


В «кубе», по мнению Люшера, воспроизводится динамика конфликта. Возникает он в результате «неудовлетворенного притязания» [+], то есть фрустрации потребности, что вызывает первичную защиту или компенсацию фрустрации (-) в виде отказа от данной потребности.

Отказ от удовлетворения потребности приводит к компенсаторному усилению другой потребности, что является вторичной защитой или «компенсацией страха» [+].

Компенсация страха непосредственно связана с «состоянием страха», возникающим в случае неудовлетворения компенсаторно усиленной потребности. Тем самым, вторичная компенсация и страх, возникающий при невозможности ее осуществление маскируют первичную причину конфликта. Психотерапия, направленная на вторичную компенсацию и состояние страха (то есть внешние симптомы конфликта), малоэффективна. М. Люшер рекомендует не начинать с разрушения компенсаторного поведения, т.к. это приведет к актуализации страха. Цветовой тест Люшера, по мнению его автора, дает психотерапевту и клиническому психологу понимание истоков внутриличностных конфликтов, что позволяет построить адекватную конкретному случаю систему психотерапевтических воздействий.

4.1.3. Основы интерпретации цветового теста Люшера

Ядро теоретической концепции М. Люшера составляют два понятия — «структура» и «функция» цвета.

Под «структурой» цвета понимается устойчивое, общее для всех людей, независимо от расы, культуры, образовательного уровня, пола и возраста значение этого цвета. «Структуру» можно назвать «объективной» стороной цветового воздействия. В таблице 4.1.3.1 приводится «структура» 4-х «основных» цветов по М. Люшеру.

Индивидуальный смысл цвета для конкретного человека выражается в «функции» цвета, то есть в характере отношения человека к цвету. В «функции» человеку открывается лишь определенная область «структуры». Метафорически, можно сказать, что «функция» — «точка соприкосновения» человека и цвета. Она определяется, главным образом, состояниями и свойствами самого человека и поэтому «функция» способна их отражать. Зная «функцию» цвета для человека, можно узнать и нечто о самом человеке.

Главными структурными характеристиками цвета являются «концентричность-эксцентричность» и «автономность — гетерономность». Надо отметить, что концепция «структуры» цвета М. Люшера сложилась, во многом, благодаря влиянию Гете и Кандинского, в частности, и многие из данных характеристик можно найти в их учениях о цвете.

«Концентричность — эксцентричность» означает направление «движения цвета» (см. В. Кандинский):

1. от человека к центру («домик улитки» ) — концентрическое, центростремительное движение, влекущее человека за собой — принцип синего. Психологически это означает покой, удовлетворение, пассивность и т.д.; противоположно ему эксцентрическое, центробежное движение навстречу человеку — принцип желтого. С ним связаны экстенсивность, поиск, стремление к изменениям, неудовлетворенность настоящим и устремленность в будущее.

Синий и желтый составляют диаду, два противоположных полюса — «эксцентричность» и «концентричность».

Таблица 4.1.3.1. 

«Автономность — гетерономность» отражает, «характер» цвета, его «силу» и «доминирование» : «автономность» — означает независимость от внешних влияний и способность самому оказывать влияние. По М. Люшеру, это качество присуще красному и зеленому, в противоположность синему и желтому, которым свойственна «гетерономность» — т.е. зависимость от внешних влияний. На психологическом уровне «автономность отражает самоопределение, произвольность, самостоятельность, а гетерономность — уступчивость, компромисс, покорность, избегание.

Цвета в тесте Люшера были подобраны таким образом, чтобы могли одновременно проявиться оба этих измерения. Поэтому, в качестве «основных» Люшер выбрал не чистые тона, а смешанные. Например, в сине-зеленом (2) синий «вносит» «концентричность», а зеленый — «автономность», что порождает соответствующую структуру цвета. По этим качествам цвета составляют пары, в которых общее свойство «усиливается», а различия «уравновешиваются», но и создают «внутреннее напряжение». Так, красный и зеленый (3 и 2) — «автономная» пара, «сильное» сочетание, выражающая достижения, власть, доминирование и пр. Вместе с тем, зеленый «сдерживает» красный ограничивает его эксцентричность и стремление к новым «завоеваниям» Красный, в свою очередь, «тормошит» зеленый, не позволяет ему оставаться пассивным и «самодовольным» и «соблазняет» возможностью новых «владений».

Красный и желтый «понимают» друг друга как два «эксцентричных» цвета, они — пара «горячих коней», стремятся к «завоеваниям» новых территорий. Но желтый «безалабернее» красного, у него нет конкретной цели, кроме, как постоянного движения. Его нельзя «удовлетворить», он готов «бежать» бесконечно от чего угодно и куда угодно. Поэтому Люшер связывает с ним понятие «холостого хода», иллюзорные надежды, вечно удаляющийся горизонт. Желтый придает красному экспансивность, а красный «направляет» желтый к реальным достижениям.

Зеленый и синий составляют «концентричную пару». Между ними существует «согласие» в том, что лучше сохранить уже имеющееся, чем претендовать на что-то новое. Синий «идет» вглубь, это цвет — «интроверт», «созерцатель», для которого важнее внутренние богатства, чем внешняя мишура. Он пытается преодолеть «тупое самодовольство» зеленого, который вообще не «хочет» никуда «идти», а оставаться на месте. Зеленый сдерживает движение синего вглубь, поэтому их сочетание выражает спазматическое состояние.

Синий и желтый друг в друге усиливают «гетерономность», но они направлены в различные стороны, поэтому данная пара выражает лабильность, изменчивость чувств и настроений — от эйфории до глубокой печали. Их единство в том, что они не находят довольства в самих себе в отличии от зеленого и красного, а стремятся найти более полное удовлетворение, но различными путями. Глубина синего и поверхностность желтого, самоуглубление и стремление объять весь мир — два полюса подобного поиска.

Контрастные по этим измерениям пары: синий и красный, желтый и зеленый лишь частично приводят к гармонии противоположно направленных тенденций.

Гармония синего и красного в способности получать удовлетворение от желаний. «Ненасытность» красного, который стремится всегда быть первым, находит свое разрешение в синем, готовым довольствоваться малым, и дающим возможность «почувствовать» красному реальность его достижений. Без синего, красный напоминает честолюбивого человека, который всем постоянно доказывает, что он самый лучший, богатый, сильный, счастливый и т.д. Красный с синим выражает не только хотение, но и способность получать удовлетворение от достигнутого. В свою очередь, синий без красного лишается реального, жизненного источника удовлетворения и вынужден, наподобие ангелов, «питаться» лишь амброзией. Красный, следуя логике Люшера, — «гуляка», «бретер», «Дон Жуан» или «алчный хвастун» по цветовой классификации типов личностей Люшера (1977). Синий — тип аскета, монаха, своеобразного «небесного ангела», согласно той же классификации.

Относительная гармония желтого и зеленого заключается в том, что желтый «дает» зеленому видение перспективы, новых возможностей, а зеленый желтому — чувство реальности, возможности достижения и реализации «планов» желтого. Без зеленого, желтый «парит» и «строит» воздушные замки, а зеленый, без желтого, подобно «собаке на сене», только хранит то, что уже имеет, чванливо «уверенный» в своих «природных достоинствах» и праве. Желтый, по классификации Люшера — тип «фантазера», «мечтателя», витающего в облаках, расточающего свои силы в иллюзорных предприятиях, легко воодушевляющегося беспочвенными, на взгляд «реалиста» зеленого, прожектами. КПД «желтого типа», как правило, крайне низок, свои дела он не доводит до конца, потому, что всегда находится что-то новое и более интересное. Зеленый — тип «консерватора», «чванливый павлин», по классификации Люшера, избегающий любых нововведений, которые могут поставить под сомнение его высокую репутацию. Он самодовольно «важен» и «неприступен», держится традиций и добропорядочен, не делает ничего предосудительного и неожиданного с точки зрения здравого смысла. Для «зеленого типа» самое важное — достичь определенного статуса, когда можно покойно «почивать на лаврах». Зеленый «завистлив» к успехам других, но в отличии от «красного типа», который будет лезть «из кожи вон», чтобы доказать свое превосходство, «тип зеленого» способен лишь брюзжать и жаловаться на несправедливость судьбы. Он дает отпор только, когда дело касается лично его, в противном случае остается безразличным.

Но каждый из «основных» цветов имеет и свою оборотную сторону. Если «лицевая сторона» цвета — это активная, наступательная тактика поведения, то вторая — оборонительная.

Невозможность проявления «красного поведения» порождает в качестве способа защиты от фрустрации «несчастного страдальца» (-3). «Несчастный страдалец» — вторая ипостась красного, «тень» «алчного хвастуна», который испытал крушение и лишился своих владений. Ему уже не рады и гонят прочь, а сам он лишился своей силы. Удача отвернулась от «несчастного страдальца». Другие ездят в шикарных автомобилях, сорят деньгами, любят и развлекаются, а он оказался на обочине с ощущением беспомощности. Ему остается только обижаться на весь мир, жалеть себя и по детски отвернуться лицом к стенке или уткнуться в подушку. От великодушия победителя не остается и следа, на первом плане — раздражительная слабость и быстрая утомляемость. Вчера было «море по колено», а сегодня — невозможность выполнить самое простое. Поведением движет отчаяние, поэтому действия, нередко, безрассудны. От прежнего красного остается стремление привлечь к себе внимание, но другим способом — «пусть они увидят, как мне плохо, как я страдаю». Чтобы этого достичь, используются слезы, истерики и суициды.

Оборотная сторона «ангела» (+1) — «дьявол» (-1). Такого человека ничто не может удовлетворить, он ненасытен и раздражен. Чтобы получить маломальское удовлетворение, ему надо много съесть, выпить, вступить в большое количество половых связей и т.п. Но проходит короткое время, и все возвращается «на круги своя». Не умея признаться себе, что «корень зла» лежит в нем самом, становится неутомимым критиком, подвергающим все сомнению и разрушающим основы. Скука преследует его по пятам. В постоянном поиске удовлетворения, он рвет отношения, находит новых друзей и тут же теряет их, увлекается и вновь остывает. Меняются места работы, жительства, семьи, а сам он не изменяется, оставаясь таким же неудовлетворенным и раздраженным, как и ранее. Для него становится невозможным надолго на чем-то сконцентрироваться, чему-то посвятить себя, чем-то всерьез увлечься, т.к. ему не достает самоотверженности. Отдать себя другому для него немыслимо — «пусть они первые сделают что-то для меня», заявляет он в подобном случае. Но «раздраженный дьявол» не ценит уступок других, подозревая свое окружение в неискренности и каких-либо тайных умыслах. Скорее, подобное встретит с его стороны сарказм и смех, чем чувство благодарности. В конце концов, он приходит к выводу, что он «один, как перст», несмотря на то, что его ближние могут любить его и искренне сочувствовать. После долгой погони за удовлетворением, «раздраженный дьявол», нередко впадает в депрессию.

«Чванливый павлин», когда не может быть «павлином», становится «изворотливой змеей» (-2). Тайное сомнение в себе постоянно гнетет «змею». То, что было так нехарактерно для «павлина» — сомнения в своей важности и значимости, неотступно следуют за «змеей», как ее хвост. «Змея» пытается надуваться, как павлин, но страх, что окружающие заметят обман не дает ей павлиньего покоя. И тогда она прибегает к «змеиной тактике» — укусам исподтишка, тайным интригам и сведению счетов. «Да, я плохая» — иногда признается себе «змея», «но ведь весь мир таков». «Немного яду, совсем не повредит» — решает она для себя. Она может быть «ласковой», улыбчивой и услужливой, но рано или поздно окружающим придется испытать на себе остроту ее зубок. Причем, укус может быть совершен с самой обворожительной улыбкой и возможным почтением. Это тип колдуньи из сказки «Спящая красавица», вечно сомневающейся в своем первенстве. «Змею» можно «усыпить» лаской или лестью, но как правило, ненадолго. «На самом деле, они так не думают» — догадывается «змея», — «ну что ж, в следующий раз, мой укус будет значительно больнее». Чувствуя свою несостоятельность, но скрывая ее от других, «змея» отказывается от какой-либо ответственности и серьезных поручений, но, при этом, создает впечатление, что, если бы дело поручили ей, она справилась лучше других. С этой целью она любит «ставить палки в колеса» и высмеивать неумелость окружающих. Но у нее найдется масса предлогов, чтобы увернуться от того, что она считает для себя нежелательным. «Прижать ее к стенке» — дело, практически, бесперспективное. Она ловко вывернется и «выйдет сухой из воды». Опасность «змее» надо ждать, прежде всего, со стороны себя самой. Если окружающие стойко переносят все ее «укусы», то, в конце концов, она обращает свой «яд» на себя. Чтобы избавиться от гнетущего чувства собственной неполноценности, «змея» может пуститься в «загулы», находя забвение в спиртном, наркотиках, сексе и пр.

Неудавшийся «фантазер» (+4) трансформируется в «закованного в латы рыцаря» (-4). Ранее лелеемые мечты и надежды, как старый хлам, выкинуты прочь. Прежнее воодушевление сменилось разочарованием. «Как же я был раньше слеп, как я мог так обмануться» — думает «рыцарь» и решает вообще отказаться от каких-либо надежд и мечтаний, чтобы еще раз не попасть впросак. Если это у него получается, то перед нами самый «трезвый» человек, который ни за что ни пустится в какую-либо авантюру. Однако за это «рыцарю» приходится расплачиваться самоограничением. Он «запрещает» себе увлекаться, но за его стальными латами, незаметно для него самого, зарождается новая мечта. Обнаружив это, «рыцарь» начинает осторожно взращивать ее, сохраняя в тайне от окружающих. Если раньше он разбрасывался планами и надеждами, хотел поспеть куда только возможно, то теперь он — верный страж одной, но чрезвычайно значимой для него идеи. Верность идее постепенно переходит в фанатизм. Прорези его шлема позволяют смотреть лишь в одном направлении. Все остальное как бы не существует для «рыцаря». Любое посягательство на свою сверхценную идею он воспринимает, как вызов на поединок, и готов биться за нее до конца. «Одна, но пламенная страсть» становится судьбой рыцаря. Вместе с любовью крепнет и ревность, растет нетерпимость к критике. В конце концов, «рыцарь» становится рабом своей идеи, не может расслабиться и снять свои латы, так как это будет означать измену, которую настоящий «рыцарь» никогда себе не позволит и не простит. В психиатрии подобное положение дел классифицируется как паранойяльность, а в быту — «ослиное упрямство». Если объектом страсти становятся деньги, — перед нами «скупой рыцарь» ; прекрасная Дульцинея — Дон Кихот; наука — непризнанный гений и т.д.

Чтобы глубоко охарактеризовать личность, необходимо выяснить ее «наступательную» и «оборонительную» тактики. Так «алчный хвастун» часто «выбирает» себе в дополнение поведение по типу «раздраженного дьявола», а «небесный ангел» обручается с «несчастным страдальцем», «павлин» с «рыцарем» и т.д.

Все это примеры дисгармоничных, невротических личностей, т.к., согласно Люшеру, здоровая личность гармонично сочетает в себе потребности, символизируемые «основными цветами» и способна к нормальному их удовлетворению.

Такая личность в концепции Люшера называется «4-х цветным человеком». Ее 4 базовые потребности — самоотдача, без трагического самопожертвования «небесного ангела» и любовь к себе, без беспредельного эгоцентризма «раздраженного дьявола» (синий); самоуважение, без чванства «павлина» и комплекса неполноценности «змеи» (зеленый); достижения, стремление к успеху, без ненасытности «хвастуна» и беспомощности «страдальца» (красный); самораскрытие, без расточительности «фантазера» и сверхзащиты «рыцаря» (желтый).

Диагностика с помощью цветового теста Люшера данных типов личности возможна через определение функции цвета для испытуемого, причем «анализ куба» имеет значительные преимущества в этом плане, чем оценка «функций» цвета по 8-ми цветовой таблице.

В таблице 4.1.3.2. приводятся психологические интерпретации личностных особенностей испытуемого, исходя из наблюдаемой «функции» цвета, а таблице 4.1.3.3. представлены интерпретации для «не основных» цветов, описание их «структуры» или темы.

Таблица 4.1.3.3.

Функция «+» в таблице 2 цветового теста Люшера означает усиление потребности, выражаемой данным цветом, «х» — переживание состояний, связанных с ее удовлетворением, «=» — неактуальность потребности на данный момент, «-» — невозможность или нежелательность удовлетворения потребности, а следовательно ее фрустрацию и связанную с этим первичную защиту или «оборонительную» тактику поведения, тогда как, цвета с функцией «+» отражают «наступательную» тактику и вторичную компенсацию.

В норме, «основные» цвета не должны находиться ниже 5-ой позиции цветового ряда, а «не основные», кроме фиолетового, — выше 4-ой.

Таблица 4.1.3.3.

Появление «не основных» цветов, кроме фиолетового, на первых 3-х местах 8-ми цветовой таблицы является свидетельством личностного конфликта, компенсаторного поведения и т.д. В этом плане, особенно должно обращать на себя внимание функции «+» и «х» для черного цвета.

«Цветовая типология» личностей М. Люшера, во многом, переросла ЦТЛ и не является только интерпретацией результатов теста. Концепция «4-х цветного человека» — самостоятельное учение, в котором Цветовой тест Люшера играет роль практического метода, но его механическое использование не может заменить опыта эксперта. При отнесении личности к тому или иному «цветовому типу», кроме цветовых предпочтений, немаловажную, а в ряде случаев и решающую роль играет оценка поведения личности.

4.1.4. Тест Люшера — «За» и «Против»

С момента появления цветового теста Люшера прошло почти полвека. За свою историю тест получал самые разные оценки: от восторженных, до уничтожающих. Возможно, это — судьба каждого оригинального психодиагностического метода.

В настоящее время преобладает осторожное отношение к Цветовому тесту Люшера. Основным объектом критики является теоретическая часть методики. По мнению критиков ЦТЛ недостает «строгой научности». В этом упрекает М. Люшера R. Meili (1960), считающий, что необходимым условием использования ЦТЛ на практике является тщательная научная разработка его основ. J. De Leeuw (1957) оценил теорию Люшера, как «неприемлемую», но отметил, что эмпирические данные, полученные с помощью ЦТЛ в работах W. Furrer (1953) представляются ценными и интересными. C.M. Braun, J.L. Bosta (1979) однозначно жестко оценивают Цветовой тест Люшера, как неадекватный диагностический инструмент.

В ряде других работ (C. Freuch, B. Alexander — 1972; M.A. Pollatschek — 1977; L.V. Corotto — 1980; B.J. Levy — 1984), наоборот, указывается на то, что с помощью Цветового теста Люшера возможен достоверный анализ личности человека, его эмоционально-мотивационной сферы.

J.L. Bassano (1977) провел факторный анализ совокупности параметров описания личности с помощью ЦТЛ в психосоматическом аспекте. Было обследовано 230 испытуемых в возрасте от 23 до 35 лет обоего пола. В исследовании использовались также опросники MMPI и Айзенка, шкала тревоги Тейлор, ряд психофизиологических проб, в частности, электроэнцефалограмма (ЭЭГ). Для статистической обработки из Цветового теста Люшера были взяты только показатели «А», «К» и «!», а также «А» +» К» — «актуальная проблема».

Было показано, что данные параметры ЦТЛ, в целом, составляют самостоятельный фактор описания личности, не пересекающийся, в основном, с ее «клиническим» описанием (ММРI и др. методы). Из этого был сделан вывод, что Цветовой тест Люшера мало информативен при изучении «клинической» личностной патологии. Вместе с тем, отмечено, что данные показатели ЦТЛ способны отражать конфликт, возникающий в результате социального давления на «Эго» субъекта, который в ММРI измеряется с помощью шкал валидности результатов — «К» («коррекции» или «эго-силы» ) и «F» — («достоверности» или «социальной адаптации» ) через их соотношение между собой, а также шкалы латентной тревоги Тейлор.

Большинство замечаний в адрес цветового теста Люшера со стороны практических психодиагностов связаны с тем, что он «слабо коррелирует», как в выше приведенном случае, с имеющими «стойкую репутацию» методами. Ряд практиков озабочены тем, что ЦТЛ «не может заменить» более громоздкие и трудоемкие тесты, типа того же ММРI. Но почему Цветовой тест Люшера должен что-либо «заменять», тем более, что он создан на основе других теоретических позиций? Важно помнить, что любой тест ими изначально ограничен и глобальная экстраполяция получаемых результатов на смежные области ничего, кроме недоразумений и снижения эффективности психодиагностики, не приносит. К примеру, использование ММРI при исследовании психически здоровых испытуемых, часто дает просто курьезные результаты, но это не означает, что данная методика вообще не работает.

Продуктивная критика цветового теста Люшера должна осуществляться с позиций самого этого метода, а не с позиций других, теоретически далеких от него подходов.

В основном, с теоретическими основами ЦТЛ несогласны представители ортодоксального бихевиоризма и ряда близких ему направлений в психологии, ставящие во главу своих концепций фактор научения. Для них уже неприемлемо первое и главное положение Люшера о независимости психологического значения цвета для человека от научения. Признать это, означало бы перечеркнуть собственные теоретические положения. Вторым моментом является особый, метафорический язык описания Люшера. Он воспринимается как «несерьезный» и «ненаучный». Подобная оценка отражает господство в представлениях критиков Люшера «объективной», механистической точки зрения на психику, проявляющейся в вере, что психику можно описать понятиями и категориями того же типа, что используются в естественных науках. Но только объективный подход к психике, как смогли убедиться в этом многие психологи, не позволяет понять психическую деятельность «изнутри», проникнуть в ее «святая святых» — субъективный мир человека.

М. Люшер сторонник альтернативного, многим непривычного языка описания психического. И огульную критику данного языка можно сравнить с критикой одного носителя языка другим, на основании того, что «этот язык не такой, как мой, он мне не понятен, а следовательно — плох».

В чем, на наш взгляд, можно продуктивно критиковать М. Люшера? Например, вызывает сомнение однозначность процедуры цветового ранжирования, как единственно возможного способа выявления типа отношения к цвету, а следовательно и — «цветового типа» личности. Нам кажется, что М. Люшер сам понимает ограниченность такого подхода и в своей книге «4-х цветный человек» (1977) делает акцент на распознавании данных типов методом экспертного наблюдения, а не цветовых выборов.

Само психологическое содержание цветовых предпочтений остается далеко не ясным, как это было показано в предыдущих главах пособия, что требует дополнительных исследований.

«Цветовая типология» личностей нуждается в дополнительной верификации, но не с помощью других психодиагностических методов, а через полевые наблюдения, экспертную оценку, самоотчеты испытуемых и т.д.

Нельзя считать исчерпывающим список диагностических показателей ЦТЛ, предложенных М. Люшером. Возможно, что одной из причин небольшого числа взаимных корреляций ЦТЛ с другими методиками, является ограниченное число диагностических показателей теста Люшера.

Как уже отмечалось во второй главе, нами в совместной работе с И.И. Кутько (1997) были введены дополнительные показатели в обработке результатов тестирования — «цветовые коэффициенты», представляющие собой количественное выражение соотношений предпочтений «основных» цветов ЦТЛ к друг другу. Получаются они путем вычисления соотношения сумм «основных» цветов (среднее арифметическое рангов «основного» цвета по тем таблицам цветового теста Люшера, где он находится). Было выяснено, что соотношения сумм «основных» цветов являются константами для определенных акцентуаций характера, а, следовательно, позволяют осуществлять дифференциальную диагностику характерологических типов.

Наш опыт работы с тестом Люшера показывает, что при надлежащем уровне понимания теоретических основ данной методики, ЦТЛ является мощным и уникальным средством изучения личности человека, а не игрушкой для салонных развлечений.

По всем вопросам обращайтесь через форму обратной связи | Обращение к пользователям | Статьи партнёров