А Горбовский - Тайная власть и незримая сила

Главная » Саморазвитие »Пазл » А Горбовский - Тайная власть и незримая сила
Цвет шрифта Цвет фона

вероятности, был рассказан ему кем-то, кто, возможно, сам наблюдал эту сцену. Тем более, что упоминания о людях, способных воздействовать на предметы на рас- стоянии, встречается время от времени и в исторических записях, и в некоторых воспоминаниях. Один из очевид- цев такого феномена рассказывает о некоем артиллерий- ском офицере Морозове, с которым он служил в 1890 го- ду в Кронштадте.

 "Стоило ему долго и пристально посмотреть на какой- нибудь предмет, с желанием, чтобы он пришел в движе- ние, как по истечении некоторого времени предмет дей- ствительно приходил в движение.

 Однажды, — продолжает автор воспоминаний, — Мо- розов предложил нам в нашем присутствии проделать несколько опытов. Мы выбирали какой-нибудь не- тяжелый предмет, вроде стакана, ложки или ножика, и на наших глазах предмет этот приходил в движение и падал на пол, несмотря на то, что Морозов находился на расстоянии в несколько шагов. Все это происходило сре- ди полного дневного света и на глазах полдюжины товарищей, которые не откажутся подтвердить справед- ливость всего рассказанного". '

Среди историй, которые случилось слышать и мне, рассказ одного бывшего следователя ЧК по Сибири.

Случай этот относился к тридцатым годам и произошел в Иркутске. Нэп уже кончился, но на свободе оставались еще бывшие дельцы, коммерсанты и вообще состоя- тельные люди. Они вели жизнь, соответствующую их возможностям, многократно превышавшим возможно- сти простых людей, и естественно, чаще других станови- лись жертвами мошенников и грабителей. В отличие от остального населения, у них оставалось еще что грабить.

 Очередной арестованный, который был направлен к следователю, чей рассказ привожу я здесь, обвинялся в том, что в ресторане, танцуя вальс с женой местного!

делового человека, похитил у нее прямо с шеи драгоцен- \ ное ожерелье. '

—Я не поверил, что это можно сделать во время танца, когда обе руки его были заняты, и чтобы она не заметила этого. Но улика была налицо — ожерелье нашли у него в кармане там же в ресторане. И второе, он сам не отрицал этого. Так что формально дело было решенное: улика и признание налицо — чего еще?

Откровенно говоря, если бы он отрицал, что сделал это — можно было бы допустить, что ему подбросили, когда

начался переполох. Такие случаи бывали. Если бы он сказал: "Не брал! Ничего не знаю", — дело бы повисло в воздухе. Может, мне пришлось бы отпустить его. Но он сам признался, что сделал это. "Блефует!" — подумал я.

Зачем? Тут свои игры могли быть. Так что как привели мне его для допроса, я так сразу и сказал ему, что не верю, чтобы во время вальса можно было незаметно снять ожерелье. Сказал, чтобы говорил правду: зачем согласился принять на себя чью-то вину? А то, мол, хуже будет. Ну ему, видно, всякие страхи наговорили про ЧК, он побледнел даже, говорит: "Я признался уже. Это я сделал". Я спрашиваю: "Как?" И тут он начинает мне врать (вернее, я думал, что врет), будто может взглядом предметы двигать. Я разозлился даже. Думаю: "Образо- ванный. Надо мной смеется. Издевается надо мной".

"Ладно, — говорю. — Докажешь, отпущу. Если врешь, пущу в расход. Вот часовой — свидетель". А часовой тогда не снаружи, не в коридоре, а прямо в кабинете у дверей стоял. Такое правило было. Одним словом, кладу перед собой на стол первое, что под рукой оказалось, — партий- ный билет. Всегда его с собой носил, понятно. Говорю ему: "Давай, двигай". Он напрягся весь, лицо даже другое стало, постарел вроде. "Ну, — думаю, — Ваньку ломает".

Не верю. А потом, гляжу, поехал мой партбилет, прямо к нему поехал. Как за ниточку потянул. Глазам не верю. И часовой тоже глядит и рот открыл даже. Подъехал к краю стола и прямо прыг ему в руки. "Вот, — говорит, — так и с ожерельем было". Я партбилет беру у него, думаю: "Отпускать надо". И тут, как молния, мысль у меня: "Ведь партбилет-то мой в руках арестованного оказался! Ведь если это станет известно..." Тем более, что часовой все видел. Все за секунду решать надо ^ыло. Чего же решать, ясно все. Короче, часовому кивнул: мол, в камеру! Как уходил он, чудотворец этот, посмотрел на меня. Думаю, понял все. Как вышли они, я оформил все. И передал на подпись. На другой день, кажется, и расстреляли его. Как раз партия собралась. А я запомнил случай этот. И как это делал он. Кому ни скажу, не верят. А я сам видел.

 Конечно, революционный террор, а затем репрессии сталинских лет пришлись в первую очередь по людям неординарным, отличавшимся от других. В том числе и по людям, вызывавшим недоумение, зависть или страх окружающих. Были, в частности, люди, обладавшие паранормальными способностями, — ведуны, колдуны и шаманы. Какое-то время казалось, что подобные люди,

носители этого дара, исчезли в народе окончательно и безвозвратно.

По всем вопросам обращайтесь через форму обратной связи | Обращение к пользователям | Статьи партнёров