А Горбовский - Иные миры

Главная » Саморазвитие »Пазл » А Горбовский - Иные миры
Цвет шрифта Цвет фона

 Это тысячи воинов ударили своими мечами о медные кованые щиты. Начальник войска, стоявший чуть позади, по правую руку царя, заметил, как тень удовольствия пробежала по лицу повелителя, и это был знак милости. Когда же по

 мановению царской руки великое войско пришло в движение, показалось, что пришла в движение вся земля - от одного края неба до другого, потому что для тех, кто стоял на холме, не было ни лучника, ни конника, ни щитоносца - была только сверкающая оружием подвижная человеческая масса, и не было такой преграды, такой крепости, страны или войска, которых эта масса не сломала бы и не могла сокрушить. Поэтому гордость и радость, что они причастны такой силе, наполнила сердца людей, стоявших на холме по правую и левую руку царя царей. Но им не было видно лица Ксеркса. Когда же ему угодно было повернуть к ним свое лицо, они увидели, что повелитель плачет. И души их охватил ужас. Царь же сказал - и сказал голосом простого человека, а не царя: - Воистину мне печально подумать о краткости человеческой жизни. Через каких-ниоудь сто лет ни одного, ни единого человека из всех них не будет среди живых... И сказав это, царь, не глядя ни на кого, удалился в шатер. А придворные е знали, что им говорить и что делать. Войско же все шло, и земля колыхалась от одного края небес до другого, и казалось, этому не будет конца. Царь царей, повелитель персов так и не вышел больше в тот день из шатра. На этот раз после смотра не было ни наград, ни казней... Так, или примерно так, повествует греческий историк Геродот. Произошло это в весенний месяц нишан, во второй день молодой луны, две с половиной тысячи лет назад. 1.ИСТОЧНИК ВЕЧНОЙ МОЛОДОСТИ Человеку всегда казалось, что природа поступила несправедливо, отведя ему столь краткое существование и обрекая его смерти. Задолго до великого Ксеркса жители древнего Шумера, обитавшие на, болотистых берегах Тигра и Евфрата, мучительно размышляли об этом. Почему боги, давшие человеку разум, не наделили его бессмертием? С глиняных табличек, испещренных клинописными знаками, сквозь темные туннели пяти тысячелетий доносится до нас полный недоумения и скорби голос:

 Как же смолчу я, как успокоюсь? Друг мой любимый стал землею, Эикиду, друг мой любимый, стал землею! Так же, как он, и м ие лягу ль, Чтоб ие встать во веки веков? Но никогда человек не стал бы тем, что он есть, если бы ограничился лишь причитаниями. Вот почему Гильгамеш, герой первого в мире эпоса, отправляется в опасный путь за далекое море, чтобы добыть там "цветок как терн", дарующий молодость и отодвигающий смерть. Проходили годы и тысячелетия, менялись представления о добре и зле, умирали боги и рождались новые, но неистребимой оставалась эта мечта, эта вера, что сть путь, единственный среди множества, ведущий бессмертию. И, к чести человечества, всегда находились безумцы, искавшие этот путь. Кто скажет, сколько было их - безвестных и безымянных, рискнувших отправиться по следам Гильгамеша и не дошедших до цели, сбившихся с дороги и погибших на ложных тропах? Эпос о Гильгамеше говорит о цветке, несущем бессмертие. "Махабхарата", эпос Древней Индии, упоминает о соке какого-то дерева, продлевающем жизнь человека до 10 000 лет. Древнегреческие историки Мегасфен и Страбон тоже упоминают об этом. А Элиан, римский автор, живший во II - 111веках, рассказывает о деревьях, плоды которых способны якобы возвращать утраченную молодость. Другие древние тексты упорно говорят о какой-то "воде вечной жизни". Традиция эта существовала и у африканских народов, и у народов Америки, и у славян в форме преданий о "живой воде". Русские былины помещают источник живой воды на острове Буяне, который стоит посреди океана. Жители же океанских росторов искали источник воды, дающей вечную жизнь, в краях, лежащих за "много дней пути". Точно так же если жители соседних с Китаем стран помещали такой источник живой воды в Китае, то сами китайцы, следуя той же логике, отправлялись на поиски ее куда годно, но только как можно дальше, за пределы своей страны, Одну из таких экспедиций связывают с именем китайского императора Цинь Шихуанди (259 - 210 rr. до н.э.) .

 Это был император, который объединил страну и начал строительство Великой Китайской стены. Стена оградила страну от кочевников, а императора - от военных тревог, столь тяготивших его предшественников. Но на   смену одним заботам всегда приходят другие. 0 том, чем был озабочен император, другие правители не смели даже помышлять: Цинь Шихуанди решил жить вечно. И он не жалел ни времени, ни усилий, чтобы найти путь, который привел бы его к этой цели. ...Никто посторонний не мог попасть в Запретный город, где находилась резиденция императора. Любопытных, осмелившихся подойти к воротам слишком близко, стража зарубала на месте. Даже птиц, неосторожно пытавшихся перелететь через канал к императорской резиденции, лучники сбивали на лету длинными красными стрелами. та мера была не лишней - злой дух или оборотень мог принять облик птицы, чтобы приблизиться к особе императора и причинить ему вред. Считалось, что злые духи могут перед игаться только прямо или сворачивать под прямым углом. Потому-то все подъезды к Запретному городу, все переходы во дворце и тропинки в императорском парке были проложеиы так, что нигде не ° было прямых линий. Изогнутыми были даже края дворцовой крьппи, чтобы злые духи не могли продвигаться вдоль них. Но, несмотря на все эти меры и все запреты, была одна страшная гостья, которую не могло остановить ничто. И император каждый день и каждый час помнил о ней. Напрасно Цинь Шихуанди беседовал об этом с самыми умными людьми своего государства. Они были искушены в достижении и удержании власти, в ведении войны или сборе налогов, но ни один из них не мог сказать своему повелителю, как преодолеть природу и избежать смерти. Тоща император уединился в дальних покоях своего дворца и стал беседовать с теми, кого давно не было среди живых, ища ответа в древних книгах и манускриптах. "Говорят, - писал один древний автор, - что посреди Восточного моря есть три необыкновенных острова. Они не так далеки от мест, обитаемых людьми, но, к сожалению, едва кто-нибудь ытается пристать к ним, как поднимается ветер, который относит лодку далеко прочь. Если говорят правду, то в древние времена были люди, которым удавалось достичь этих островов, На этих островах живут бессмертные и есть состав, который оберегает от смерти. Все живое там, даже птицы и животные, белого цвета". На одном из этих островов, утверждало предание, бьет источник вина цвета нефрита. Выпивший этого вина обретет бессмертие. Когда Цинь Шихуанди окончил чтение, он понял, что это знак судьбы. С того же дня по императорскому

 приказу было начато строительство двух десятков больших кораблей, на которых можно было рискнуть выйти в маре. Но никто, ни один подданный, ии один приближенный или министр императора, не знал о цели, ради которой сооружалась эта небывалая флотилия. Однако чем дальше продвигалось строительство, тем большее сомнение охватывало императора. Может ли он оставить дворец и Запретный город, не рискуя потерять империю?

 Едва флотилия под парусами из желтого шелка - знаком, что на одном из кораблей находится сам император, - скроется за горизонтом, как в столице вспыхнет мятеж. А из отдаленных провинций к Запретному городу двинутся несметные полчища претендентов, спешащих скорее занять опустевший на время престол. Император знал, что будет именно так, и это заставляло его искать все новые и новые поводы, чтобы оттянуть завершение строительства. То Сму не нравилось помещение для свиты, и плотникам приходилось перестраивать все заново.

 То драконы, украсившие носовую часть кораблей, оказывались не такими, какими представлял их себе император, и он велел казнить резчиков по дереву. Но все равно строительство продолжалось, и рано или поздно должен был наступить день, когда императору нужно было принять решение. Поэтому так кстати оказалось это прошение, почтительно переданное ему главным смотрителем канцелярии, когда строительство близилось уже к концу. Подданный, некий неизвестный императору человек по имени Cу Ше, припадал к высоким стопам своего повелителя. "Мы умоляем, - писал он, - чтобы нам разрешили, пройдя должное очищение, отправиться с юношами и девушками на поиски островов бессмертия". Император убедился, что судьба еще раз услышала его мысли. В предназначенный день все двадцать кораблей были спущены на воду. Под светлые звуки флейт, очищающих от дурного глаза и злых мыслей, гребцы взялись за весла, и флотилия, неся три тысячи юношей и девушек, а также большое число различных работников, слуг и мастеровых, направилась в сторону Восточного моря. Минули долгие дни, недели, наконец, месяцы. От Су Ше не поступало никаких вестей. Многие часы император проводил на берегу, всматриваясь в неясный горизонт. Но корабли так и не вернулись. "Су Ше отправился в плавание,- писал о финале этой экспедиции китайский историк, - он открыл земли, замечательные своим миролюбием и плодородием. Там он поселился. стал королем и не вернулся обратно".

 Когда стало ясно, что Су Ше и его люди не возвратятся, император стал искать других путей к бессмертию.

 По всей стране его гонцы разыскивали людей, причастных к знаниям древних, высшей мудрости и магии. Особенно благоволил он к даосским монахам' - кому, как не им, должна быть открыта эта тайна! Император имел основания думать так. В Древнем Китае многие полагали, что даосские монахи ревниво хранят тайну неких "пилюль бессмертия", могущих якобы неограниченно продлевать жизнь человека. Тексты, упоминающие об этом, дошли и до наших дней. Но ни один не сообщает о составе пилюль. Лишь в одном источнике глухо говорится, что в состав их помимо прочего входят "восемь драгоценных компонентов". Долог и сложен был путь изготовления "пилюль бессмертия": "Солнце, луна и звезды должны семь раз завершить свой круг, и четыре времени года должны вернуться девять раз. Ты должен промывать состав, пока он не станет белым, и сбивать, пока он не превратится в красный, - тогда ты получишь эликсир, который дарует тебе жизнь продолжительностью в десять тысяч эпох".

 По приказу Цинь Шихуанди в глубине дворца были отведены апартаменты, в которых поселились странные, молчаливые люди. Они должны были изготовлять для императора одним им ведомые составы и тайные снадобья. Каждому, самому последнему подданному было известно, что император повелел самым мудрым людям сделать ак, чтобы он жил вечно. В империи не было человека, который не знал бы, что воля их повелителя священна. А чтобы ни у кого из подданных - от пастуха до высшего сановника - не зарождалось сомнения в справедливости этой мысли, Цинь Шихуанди все долгие годы своего царствования безжалостно предавал казни тех, кто думал иначе. Вот почему, когда в предначертанный час император все-таки умер, подданные его и царедворцы оказались перед нелегкой дилеммой: что считать более важным - священную ли волю императора, пожелавшего жить вечно, или малозначительный факт, который был у них перед глазами. Впрочем, колебания были недолгими.

 Императора решено было считать живым. Его тело водрузили на трон, и оттуда, из-за ширмы, он многие дни давал безмолвные аудиенции сановникам, наместникам провинций и дипломатам. Все такой же безмолвный и

 неподвижный, восседая на троне, император совершил путешествие по стране, и лишь на исходе месяца, преодолевая страх и сомнения, приближенные решились предать земле то, что было некогда их императором. Так повествуют хроники. Ни Цинь Шихуанди, ни посланная им экспедиция так и не нашли воду вечной жизни. Позднее, в последующие века, путешественников из Поднебесной империи, занятых поисками источника вечной жизни, нередко можно было увидеть в других странах. Особенно упорно искали они в Индии. Минули столетия, и здесь пути их незримо пересеклись с путями иезуитов и католических миссионеров.

 Один из таких миссионеров-путешественников в своем письме из Индии в 1291 году горестно сетовал на то, что его многолетние поиски оказались тщетными. Кстати, в то время мнения богословов о том, где находится источник живой воды, расходились: одни были склонны считать, что следует продолжить поиски в Индии, другие, ссылаясь на туманные места Священного писания и недомолвки древних авторов, называли Цейлон, третьи - Эфиопию. Но когда адмирал его величества Христофор Колумб открыл за океаном новые, неведомые земли, надежды на бессмертие вслед за конкистадорами и купцами переместились на Запад. Итальянский гуманист Педро Мартир, живший в те годы и лично знавший великого мореплавателя, писал папе Льву Х: "К северу от Эспаньолы между прочими островами есть один остров на расстоянии трехсот двадцати миль от нее, как говорят те, которые отыскали его. На острове бьет неиссякаемый ключ проточной воды такого чудесного свойства, что старик, который станет пить ее, соблюдая притом пределенную диету, через некоторое время превратится в юношу. Я умоляю, Ваше святейшество, не подумайте, чтобы я говорил это из легкомыслия или наобум; этот слух действительно утвердился при дворе как несомненная истина, и не только простой народ, но и многие из тех, которые стоят выше толпы по своему уму или богатству, тоже верят ему". Надо ли удивляться, что в числе веривших в существование источника вечной жизни оказался и знатный кастильский идальго Хуан Понсе де Леон? Ему было уже за пятьдесят, когда от живших на Пуэрто-Рико стариков индейцев он узнал о какой-то стране, расположенной на севере, где есть источник, дарующий вечную молодость.

 Рассказывали, что за несколько лет до этого многие ин

 дейцы с острова Куба отправились на ее поиски и ни один из них не вернулся. Нужны ли другие свидетельства того, что им удалось найти эту страну?! Другие индейцы возражали: стоит ли пускаться в такой далекий путь, когда среди Багамских островов тоже есть остров, где бьет точно такой же источник молодости и вечной жизни. Понсе де Леон был не единственным испанцем, слышавшим эти рассказы. Но он оказался единственным, кто решился на свой страх и риск снарядить экспедицию на поиски острова. Конечно, если бы слухи касались золота, немедленно нашлись бы и средства, и корабли, и толпа добровольцев не заставила бы себя ждать. Но речь шла не о богатстве, а всего-навсего о бессмертии. Правда,' сам Понсе де Леон был уже в том возрасте, когда люди начинают понимать относительную ценность золота и абсолютную - жизни. Поэтому-то, вложив все свои средства в покупку трех бригов, Понсе де Леон набирает экипаж и на рассвете 3 марта 1512 года под пушечную пальбу приказывает поднять якоря. Солнце ярко светит, предвещая удачу, утренний ветер надувает паруса, и флотилия отправляется в путь. Сколько таких кораблей снаряжалось в те годы на поиски новых земель, пряностей или золота! Но эти были отмечены особым знаком. Того, кто вел их, звали не слова, не власть и не богатство. Вечная жизнь и вечная молодость - вот чего искал он. И долго, пока корабли не обратились в три точки на горизонте, на берегу стояла толпа и смотрела им вслед. Погода и удача благоприятствовали плаванию, и вскоре вдали показались зеленые острова Багамского архипелага. Каждый из них изобиловал тихими бухтами и протоками, удобными для стоянки кораблей. И каждый мог оказаться именно тем, который они искали. По утрам с кораблей спускались шлюпки и, рассекая синюю гладь лагуны, направлялись к берегу. Оставшиеся на борту завидовали тем, кому выпала в этот день более счастливая участь. Но никтр не ждал их возвращения с таким нетерпением, как сам капитан. По вечерам шлюпки подплывали к кораблю, на котором он находился, и с тихим стуком - дерево о дерево - замирали у просмоленного борта. Боцман Кривой Хуан принимал добычу - медные фляги, фляжки, бутылки и флаконы, наполненные водой из всех источников, которые только удавалось найти на острове. Долго, после того как команда отходила ко сну, а дежурные заступали на ночную вахту, в каюте капитана

По всем вопросам обращайтесь через форму обратной связи | Обращение к пользователям | Статьи партнёров