Зенин. Реальная нереальность

Главная » Саморазвитие »Астрал » Зенин. Реальная нереальность
Цвет шрифта Цвет фона

    Как же более наглядно представить себе этот четырёхмерный "куб" - "атом" линейно-временного измерения? Возьмём плоскость, например, обыкновенный лист бумаги. Приклеим на этот лист детские кубики так, чтобы они не очень плотно прилегали друг к другу. Пусть по ширине листа расположиться десять кубиков, по длине - двадцать. Всего двести. Каждый кубик на плоскости, это некая единица пространства нашего трёхмерного мира, а вся плоскость с кубиками на ней - весь наш трёхмерный мир. Таким образом, наш трёхмерный мир можно очень грубо представить, как некую "объёмную плоскость", то есть плоскость, имеющую единичную высоту. Движение по трёхмерному миру представляет из себя перемещение содержимого единичного кубика с одного места на другое. Теперь представим, что мы берём наш лист бумаги с приклеенными к нему кубиками и гнём его так, чтобы один конец листа совместился с другим. Вот этот изгиб листа и будет осуществлён в четвёртом измерении, а всё четвёртое измерение можно, опять же грубо, представить, как куб, заполненный расположенными параллельно листочками с кубиками единичной высоты на них.

    Естественно, что попав в линейно-временное измерение, мы сможем путешествовать в прошлое и будущее нашего мира. Перейдя в плоскостно-временное измерение, мы будем, очевидно, способны путешествовать по неким параллельным нашему мирам, например, астральному, а так же уже мгновенно оказываться в прошлом или будущем нашего мира. Плоскостно-временное измерение представляет из себя как бы набор линейно-временных труб, которые и образуют эту плоскость. Все эти трубы, с мирами в них, имеют как прошлое, так и будущее. Но как далеко можно войти в прошлое и как далеко в будущее? Существуют ли какие-то ограничительные рамки? Очевидно да, если рассматривать вселенную, как живой организм, способный как рождаться, так и умирать. В браманизме например, есть указание на то, что наша вселенная периодически "умирает", а затем "рождается" вновь. Этот   циклический   процесс   мироздания  называется  в  индусской философии "Kalpa", что означает воображение Бога - Творца. Все ранее рассмотренные нами мерности существуют именно в нашей теперешней вселенной, которую мы пытаемся изучить. С её "смертью", "умирают" и они. Но по воле Творца, стоящего над рассмотренными нами мерностями, вселенная опять "рождается". То есть, вселенная то же подвластна какому-то своему времени - вселенскому. Действительно, если она то "рождается", то "умирает", то мы вправе говорить о прошлой, настоящей и будущей вселенной. Похоже, что следующее измерение можно назвать объемно-временным и оно включает в себя плоскостно-временные поверхности, каждая из которых представляет из себя полный цикл существования одной народившейся вселенной со всеми её параллельными мирами. Все же эти поверхности, вместе взятые, образуют нечто вроде куба - куба полной истории нашей вселенной, всех этапов её рождений и смертей. Творец же мира находится над этим кубом (а может быть и ещё "выше") и оттуда из пространственно-временого измерения управляет не только нашей вселенной, но какими-то ещё, совершенно немыслимыми вселенными.

    В общих чертах, мы рассмотрели временные измерения, а что же всё таки представляет из себя само время, так пока и не определили. Вполне очевидно, что время всегда связано с движением. Движение же есть перемещение, но перемещение может осуществляться лишь там, где есть геометрические мерности, образующие пространство. Выходит, что времени, вне пространства, не существует. Но, чтобы время возникло, в абстрактном геометрическом пространстве нечто должно начать двигаться. Что может представлять из себя это нечто? Да всё, что угодно. Если, к примеру, это атом, то движение уже существует внутри него и, следовательно, появляется время.  То есть похоже, что любой материальный объект уже сам по себе является породителем времени, (так как имеет геометрические мерности). Таким же породителем времени может быть и любой колебательный процесс, будь то звук или электромагнитное излучение. Но порождают ли время стационарные поля? Электрические, магнитные, гравитационные? Рассуждаем... Поле - есть энергия. Энергия - есть движение. Движение, как мы только что определили для себя, порождает время. Получается, что и стационарное поле так же должно порождать время.

    Геометрическая, временная... Как, интересно, будет называться и что будет из себя представлять следующая "октавная" тетрада мерности или предыдущая? Существуют ли они?

    Рассматриваемая нами структура мироздания существует как бы независимо от человека, но именно мы - люди, в отличии от неразумных животных, не только "варимся" в ней, но и как-то пытаемся её понять, пропуская через свой ещё несовершенный разум. А так как разум у каждого действительно свой, то и единый для всех нас мир мы воспринимаем по разному. Каждый по-своему. Ведь все мы, в сущности, разные. С разным темпераментом, с разным опытом и разным отношением к жизни. Например, что хорошо для холерика, плохо для меланхолика. И здесь уже на первый план выходит не объективная реальность, существующая независимо от нас, а субъективное восприятие отдельным индивидуумом этой самой реальности. Поэтому, чтобы читателю были более понятными те мои субъективные ощущения, которые я буду описывать ниже, придётся, очевидно, немного рассказать о себе. А может быть, во мне читатель увидит и себя, и найдёт некие закономерности в процессе взросления человека, дающие ответ на то, почему именно этот человек, а не его сосед, приоткрыл для себя врата в мир, невидимый другими. Так же мои опыты могут представлять некоторый интерес и для тех, кто вплотную занимается изучением подобного на научной основе. Многие литературные источники не советуют практикующему раскрывать свою жизнь другим, но любой из нас, с течением времени меняется. Я то же не являюсь исключением и того "я", который был в юности и краткая жизнь которого описывается ниже, я сейчас воспринимаю уже, как какого-то стороннего человека. Неужели, действительно, это был когда-то я?

    Итак, в отличии от большинства "нормальных" людей, я родился в лесу на обочине просёлочной дороги. Вполне очевидно, что в этом месте, кроме меня, никто и никогда не рождался. Таким образом, в моём появлении на свет Божий, есть некая уникальность. Мои родители жили в небольшом городе. Моя мама, будучи в положении, приехала в деревню, проведывать бабушку. Там, внезапно, у неё начались схватки и маму повезли рожать в ближайший районный центр, в больницу... Но не довезли. Похоже, мне надоело ждать и я появился на свет в лесу, как раз посередине между этими деревнями. Было жарко и солнце уже садилось за горизонт, когда лес огласил мой крик. Так мне и вписали в паспорт этот районный центр, хотя я там никогда не жил. До пятого класса детство моё было безоблачным и больше напоминало сказку.

    Я рос, как мне кажется, послушным мальчиком с "правильным" воспитанием. Никогда не дрался. Я просто не мог позволить себе ударить человека в лицо. По дружески бороться - другое дело. Меня можно было назвать очень активным, впечатлительным и ранимым ребёнком. Я самозабвенно любил кошек, собак, птичек и т.д. Горько плакал, когда видел их смерть или страдание. В их бедах я винил людей и становился всё более чёрствым к людям, и всё более открытым к своим братьям меньшим. Так же я был очень чувствительным к боли и старался всеми силами избегать её. Помнится, что когда в нашем детском саде ставили уколы - прививки, то из всего садика, только меня одного так и не нашли. Но зато, как я потом гордился перед пацанами, что у меня нет прививки. Где-то в том же детсадном периоде, мне камнем, случайно разбили нос с левой стороны. Нос, с боку, был пробит насквозь, что повлекло за собой небольшое искривление внутри носовой перегородки. Уже в то время я начал намеренно ограничивать себя в желаниях. Не знаю, может быть на первых парах сказывалась застенчивость, но, в последствии, это вошло в стойкую привычку.  Например, когда меня угощали яблоком, я, внутренне, очень хотел его, но не позволял себе его взять. И мне нравилась такая "игра" со своими желаниями - страстями.

    Из детского сада почти вся наша группа перешла в первый класс начальной школы. Вокруг меня всегда было полно друзей. По десять человек приходило ко мне в дом. Некоторые, чтобы стать моим другом, выполняли абсурдные вещи. Не знаю почему, но в тот период меня привлекали всякие прожекторы и фонари. Вспоминаю, как один мальчик, чтобы стать моим другом, по моему указанию залез на столб и снял для меня фонарь. С другим пацаном, мы вечером проникли на стройку и под носом у сторожа сняли с конторы прожектор. До сих пор помню выражение лица моего отца, когда я стучусь в свою квартиру на третьем этаже, он открывает дверь и видит меня, друга и прожектор. - Волоките это на помойку, - помниться, сказал он. В детстве я не болел даже корью, хотя моя сестра переболела. Помню, в четвёртом классе я был капитаном команды КВН и мы заняли первое место. Уже с детских лет меня влекло всё таинственное. Я зачитывался сказками. В то время мы жили недалеко от научно-исследовательской лаборатории в которой работал отец. Периодически, на техническую помойку, выбрасывались разнообразные отходы производства. Не знаю, как для других мальчишек, но для меня эта помойка была чем-то вроде рая. Чего только я там не находил: целые батарейки в больших количествах, маленькие лампочки, увеличительные стёкла, призмы, неисправные взрывные машинки, конденсаторы и т.д. Поэтому я всегда что-то мастерил и изобретал. Моя неуёмная фантазия, очевидно, и влекла ко мне ребят. В ту далёкую пору меня сильно интересовали взрывчатые вещества. Я даже утащил у отца с работы секретную книгу "Взрывчатые вещества". Правда, ничего в ней не понял, так как в ней были сплошные формулы, но всё же, помню, изготавливал - точнее варил, кажется, из калийной селитры и сахара взрывчатку. И не один раз. Использовал и марганцовку, и глицерин. О карбиде вообще молчу. Как-то раз выкрал с полигона, вместе с одним другом, неразорвавшуюся гранату для тушения пожаров и разобрал её, в надежде найти взрывчаткую. Помню, как был рассержен отец, узнав об этом. Отец, по работе, иногда ездил в Москву, в командировки, и из них, привозил мне механические конструкторы. Классе во втором, он привёз электрический конструктор. Потом, где-то в четвёртом классе - радио конструктор (двух ламповый усилитель). Я увлёкся радиотехникой на всю жизнь. В четвёртом классе у меня дома уже были три самостоятельно собранных радиоприёмника. Где-то в пятом, мы с одним товарищем наладили беспроводную связь между нашими квартирами (уточняю, что я не был радиохулиганом, аппаратура была на транзисторах). В то "золотое" время я "запоем" читал сказки. Однажды, на той вожделенной помойке, о которой уже упоминал ранее, нашёл книгу "Таинственные явления человеческой психики" профессора Л. Л. Васильева, 1964 года издания. Она так удивила меня, что я прочитал её несколько раз - это в четвёртом-то классе. И до сих пор она храниться у меня. После пятого класса мы переехали жить в другую часть города. Я сменил школу, но ещё почти год старые друзья по два, три человека приходили ко мне. Это где-то минут сорок ходьбы в одну сторону. Повзрослев, я плавно перешёл от сказок к фантастике. Перечитал громадное количество книг. Кроме фантастики ничего другого не признавал. Читал, правда, и классику, но не потому, что нравилось, а потому, что было надо, как мне казалось. Помню, как заставлял себя прочесть роман Драйзера "Финансист". На треть книги мне ещё хватило сил. Дальше - нет. Не моё это! До пятого класса я был "круглым" отличником. Когда весь наш класс из начальной школы перевели в среднюю - в пятый класс, моя успеваемость "захромала". Она "захромала" от того, что в нашей среде укрепилось мнение, что хорошо учиться, означает лишь "выпендриваться". Проучившись лишь год в этой школе, я сменил место жительства.

    В новой школе жизнь моя резко изменилась. После переезда всё чаще стали возникать разногласия между отцом и матерью. Я потерял всех старых друзей, свой двор, свой класс. Безоблачное счастливое детство похоже закончилось. Я пришёл в новый коллектив со стороны и всё для меня там было чужим. Я стал часто смотреть на звёзды и какое-то щемящее чувство безвозвратной утраты терзало моё сердце. Что-то родное влекло меня к ним и я с ужасом осознавал, что если бы представилась возможность, я бы оставил всё и полетел один к этим бесконечно далёким холодным мирам. Даже полное одиночество не пугало меня. В этом чувстве моё сердце разрывалось между любовью к родным мне людям и к бесконечной прекрасной вселенной. В новой школе, в шестом классе, я первый раз влюбился в девочку из нашего класса. Её звали Ира и она была отличницей. Она, конечно, не догадывалась о моём чувстве. Проучившись лишь год, Ира ушла из нашего класса. Моя любовь к ней была именно тем, очевидно, что зовётся настоящей любовью. Я смотрел на неё, как на ангела. Я был счастлив лишь тем, что она есть. Самое близкое расстояние, на которое я приблизился к ней за год, составило один метр и я запомнил этот момент на всю жизнь. Из лидера и "души" компании я превратился в тихого и скромного мальчика. Моя подростковая любовь и разлады в семье привели к тому, что я стал всё больше и больше погружаться в себя. Я стал всё чаще обращать внимание на свой внешний вид и всё мне в нём не нравилось. Я чувствовал, что внутренне сильно меняюсь буквально каждый день и сегодня я уже был кем-то другим, нежели вчера. Некая часть внутри меня стала наблюдать за моими поступками и указывать на их явную глупость. Дошло до того, что я стал воспринимать своё тело, как не своё. Мне было как-то неловко в нём. При ходьбе, некто во мне, контролировал каждое движение. И руки, от этого, могли иногда двигаться не в такт ногам. Ложась вечером спать, я мысленно "прокручивал" весь прошедший день, анализируя каждый свой поступок. Это вошло в стойкую привычку почти до окончания школы. На мальчишек - одноклассников я стал смотреть, как на детсадников. Не в плане умственных способностей - нет, наш класс считался самым "сильным" в школе, а в моральном плане. Не знаю почему, но ощущал я себя значительно старше их. Так как внешне я вёл себя тихо, надо мной частенько подшучивали, но я оставался непоколебим. Однажды, правда, уже дошло до того, что я был готов "изметелить" всех, но всё же сдержался. Это напоминало травлю медведя стаей волков. Я был чуть выше среднего роста, худощав и крепок физически. И все прекрасно знали о моей силе. Поэтому, очевидно, и донимали. На спор, четверо парней не могли завернуть мне вытянутые в стороны руки за спину, в добавок у меня была прекрасная реакция. Десяти сантиметровый мячик, к примеру, я отбивал кулаком, стоя в метре от стены, около ста раз. Где-то через год в наш класс пришёл новичок - второгодник, по прозвищу "Амбал". Одноклассникам не давал покоя вопрос, кто же из нас сильнее и они настояли устроить соревнование по пережиманию рук. Силы оказались равными и мы оба остались довольны результатом. Тогда же, через год, у меня появился новый друг в классе. Это был самый пакостной пацан из класса. К слову сказать, с ним мы просидели четыре последних класса за одной партой, поступили в один институт и там просидели за одной партой пять лет. Затем, по распределению, попали в одно место, через год оба перешли в другое, на том же предприятии. По окончанию срока распределения вместе перешли на новую работу. Мало того, мы всегда вместе  проводили отпуск. Он и я были, как Ленский и Онегин. В нас вообще не было ничего общего и многие указывали на это. Если я был скромен и девчонки дали мне прозвище "Монах", то он был, на мой взгляд, крайне развязан. Помню, как пожилая библиотекарша, указала ему на то, что он ведёт себя с ней, как со своей бабушкой. Другом, в полном смысле этого слова, его нельзя было назвать по той простой причине, что на него нельзя было положиться. Даже совсем наоборот... Своим изощрённым умом он придумывал ситуации и всегда "подставлял" меня в них, что бы затем посмеяться надо мной. Сейчас я прекрасно понимаю, что это был прекраснейший сталкинг (искусство актёрского перевоплощения или приспособления к различным жизненным ситуациям) для меня и он, невольно, был моим учителем. Первый же великолепный урок сталкинга мне преподнесла судьба при смене места жительства. Ведь я полностью поменял свой иммедж. Был одним человеком - стал полной противоположностью. Но внутри лидерство, очевидно, всё же осталось и одноклассники чувствовали это. Помню, как наша учительница предложила кратко охарактеризовать каждого из нас, как он видится другим. Моей характеристикой было - "в тихом омуте черти водятся". В то время у меня появился ручной экспандер на котором я "давил" больше 100кг. Через год мой друг приобрёл экспандер и себе, но другого размера и конструкции. Своей "лапищей" он стал обгонять меня на своём новом экземпляре, который из-за большего размера "не ложился" в мою более маленькую ладонь. На старом же, у меня не было конкурентов. До сих пор помню, как удивлялись лотошники в Сочи, а туда мы часто ездили в отпуск, когда мы брали их экспандер в руку. Особенно мне, так как я весил на 20кг меньше, чем мой атлетически сложённый друг с фигурой Аполлона. В школе я продолжал увлекаться радиотехникой и привлёк к этому моего друга и ещё одного товарища из класса. На выпускных экзаменах, под моим руководством, был осуществлён план подсказок с чердака школы, с использованием двух миниатюрных самодельных радиостанций. Я и мой друг подсказками не пользовались, так как достаточно хорошо учились.

    Когда мне было лет четырнадцать, по просьбе матери, я в первый раз самостоятельно отправился в деревню к бабушке. Так далеко, один, я ещё не путешествовал. Дороги в то время были плохими и я, доехав по асфальту до просёлочной дороги, далее пошёл пешком. От асфальта до деревни было километров восемь. Моя дорога простиралась по ровному полю. Я шёл не спеша. Когда асфальт скрылся за горизонтом, вдруг откуда ни возьмись, на небо наползли чёрные тучи и разразилась гроза. Лил дождь и молнии одна за другой ударяли в землю. Было не по себе от того, что ты, как каланча, возвышаешься над полем и являешься превосходной мишенью для них. Когда же одна из молний ударила метрах в пятидесяти от меня, я вдруг впервые с ужасом осознал, что в любую секунду меня может не стать. Просто не стать! Вся моя короткая жизнь мгновенно пронеслась передо мной. Зачем я жил и для чего? Что бы вот так нелепо умереть на этом поле? Какая-то внутренняя паника начала было овладевать мной от такого близкого "дыхания" смерти. Помощи ждать было неоткуда и оставалось лишь полагаться на волю Всевышнего... В деревню я уже пришёл другим человеком.

    Шло время... Проделки моего друга надо мной, с нашим возмужанием не прекратились. Сколько же я от него натерпелся! После того, как я "ушёл" в себя, я стал консервативен. Всегда ходил в чёрном костюме, белой рубашке и чёрных ботинках. Никогда не врал. Был сверх "правильным", так как все поступки совершал не под воздействием чувств, а пропуская их через разум, анализируя почти каждый вечер перед засыпанием. Именно мой друг постепенно вывел меня из этого состояния своими "подставами". Он обладал великолепными способностями и прекрасной памятью, что и давало ему определённое преимущество надо мной, более углублённого в себя и не замечающего окружающий мир. Например, он мог всегда вспомнить, что он делал, к примеру, пять лет назад 7го апреля в 17 часов. Когда мы поступили в институт, он жил у своей бабки, а я у двоюродной сестры. Мы каждый день встречались и "шатались" по городу. Раза три в неделю ходили в кино. Некоторые фильмы смотрели по 12 раз и знали наизусть. К тому же мы были ещё и ярыми меломанами. К учёбе мы относились равнодушно, как к неизбежному злу, но учились хорошо и многие завидовали нам. Материал учили лишь перед экзаменами. Лекции, правда, посещали все. Тем более, что мой друг был старостой группы и в его обязанности входило следить за посещаемостью, но лекции писали, не вникая в их содержание, под копирку, автоматически соображая, что нужно записать и играя, при этом, в различные игры - головоломки. Таким образом, при подготовке к экзаменам, главной трудностью для меня было лишь чтение его каракуль. На нашем потоке были два отличника, но мы не стремились в отличники, хотя бы и могли стать ими, если бы хоть немножко слушали то, что говорили нам на лекциях. Однако, помимо лекций у нас ещё были многочасовые лабораторные работы и чтобы выполнить их, нужно было хоть что-то знать. Лабораторные выполнялись группой по два - три человека. Наша группа состояла из нас двоих. Помню, как мы неподготовленными являлись на лабораторную, преподаватель ставил нам двойки и выдавал брошюры по проведению работы. Мы начинали внимательно изучать их. Друг постигал теорию, а я в это время собирал стенд и проводил разнообразные замеры. Мы подгоняли результаты замеров под теорию и самые первые сдавали работу. Преподаватель, привычно, исправлял двойки на пятёрки и мы ухмыляясь над однокурсниками шли домой. Почти все хотели попасть в нашу группу и, в конце концов, мы взяли парня с каллиграфическим подчерком. В его обязанности стало входить оформление лабораторной работы, так как нам этим было лень заниматься.

    В городе, где мы учились, был большой оперный театр. В этот театр периодически наезжали популярные в то время ВИА. Мы были студентами и денег на концерты не было, да и билетов было не достать. Друг от кого-то узнал способ, позволяющий с большой вероятностью пройти на концерт без билета и не преминул им воспользоваться. Я, как всегда, был против. Моя впечатлительная натура более всего опасалась, что нас разоблачат. Я считал, что не вынесу такого позора перед всем залом и упирался, как мог, но он всё же убедил меня. Фокус состоял в том, что помимо концерта, в театре всегда шла опера, но в другом зале. Вторым же моментом, игравшем нам на руку, было то, что билеты на концерт для каждого месяца имели свой цвет. Люди после концерта часто бросали использованные билеты. Мы же подбирали их. В день концерта мы покупали билет на оперу, на самый последний ряд, копеек за двадцать, чем не мало удивляли кассиров, так как оперный зал всегда был пуст. Где-то через пол часа выходили в общее фойе с концертным залом. Смотрели, какого цвета билеты у публики. Когда человек входил в зал, у его билета отрывали контроль, но человек мог опять выйти из зала, например, в туалет или в буфет, а затем опять по этому же билету вернуться в зал. Мы дожидались второго звонка и по своим, подобранным ранее, билетам входили в зал. Зал всегда был переполнен и нашей задачей был поиск свободного места, что вообще-то было нереальным. Однако мы знали, что первый ряд всегда резервируется для блатных. Поэтому, мы с другом, преисполненные достоинства, на глазах всего зала усаживались чуть ли не в середине первого ряда. Друг, по привычке, сразу же широко клал ногу на ногу и разваливался в кресле. Важно отметить то, что чтобы "тянуть" на блатного, нужно было, по крайней мере, быть прилично одетым. Так вот, на нас были потёртые джинсовые штаны и куртки фирмы "Ливайс", а на пальце у каждого по золотой печатке, в довесок. Перед началом концерта по залу проходил администратор и своим зорким оком отлавливал проходимцев, но к нам так не разу и не подошёл, хотя мы с десяток раз побывали, таким образом, на концертах. Очевидно, его сознание не допускало такой чрезмерной наглости.

    Вообще-то, в отличии от меня, мой друг был заядлым модником. К примеру, в нашем городе, только у него, из всего мужского населения, было зелёное зимнее пальто в вертикальную полоску. В магазине одежда, он на спор мог назвать цену любого костюма, не глядя на этикетку, с точностью пять рублей. Его шутки - приколы были направлены не только на меня, но и на окружающих. Однажды, к примеру, в аэропорту мы разыграли одного пассажира, встав недалеко от него так, чтобы он мог нас слышать и заговорщицким голосом изображали из себя шпионов.

По всем вопросам обращайтесь через форму обратной связи | Обращение к пользователям | Статьи партнёров